ГЛАВА 26

1 Шауль начал речь в свою защиту, не в юридическом смысле этого слова, поскольку Ирод Агриппа II (см. ком. к 25:13) не является его судьей. Поскольку его прошение уже было подано Цезарю (25:11), именно перед ним он будет защищаться в официальном порядке. Скорее, Шауль «защищает» всю свою жизнь, свое Евангелие, своего Господа. С точки зрения самого Шауля (и Луки), он делает нечто большее: пользуясь необычной возможностью, проповедует Евангелие еще одной категории людей — прадящей элите (ср. Лук. 21:12-15). В глазах его слушателей он пленник, но сам себя он видит проповедником Доброй Вести. Правильность его оценки ситуации подтверждается ответами Феста (ст. 24) и Агриппы (ст. 25-29), поскольку они не касаются виновности или невиновности Шауля, но говорят о содержании Евангелия.
Можно выделить основные моменты речи Шауля: (1) Вступление (ст. 2-3); (2) Шауль — ревностный фарисей (ст. 4-8); (3) Шауль — ревностный гонитель мессианских евреев (ст. 9-11); (4) Шауль встречается с Мессией Йешуа (ст. 12-18); (5) Шауль — ревностный проповедник Йешуа (ст. 19-20); (6) Арест Шауля ревностными неверующими евреями (ст. 21); (7) Шауль концентрирует свои усилия на личном контактере участниками беседы, предлагая им спасение через доверие Мессии Йешуа (ст. 22-23, 25-27, 29). Переломным моментом в жизни Шауля является часть (4), его встреча с Йешуа. Главным моментом в жизни его слушателей является часть (7), данная проповедь Евангелия, предоставляющая выбор между повиновением и неповиновением Богу. Ревностность Шауля, его устремленность к достижению жизненной цели контрастируют с расслабленным и равнодушным дилетантизмом римских аристократов, изображенных в главе 25 и в ст. 24-32 ниже.
2—3 Евреи, или, возможно, «иудеяне», которые тоже являются евреями (см. ком. к 21:20 и к Йн. 1:19). Но не «эти евреи», как будто «эти евреи» чужды Шаулю; более того, в греческом тексте перед иудайой нет определенного артикля (который показывал бы, что Шауль не отождествляет себя с ними, но говорит о них как посторонний) здесь и в ст. 3,4 и 7.
Агриппа был евреем (его отец Агриппа I не был, но еврейкой была его мать, поскольку его прабабкой по материнской линии была Мари-амна, Хасмонейская принцесса, вторая из десяти жен Ирода Великого; см. ком. к 16:1). Шауль говорит, что он почитает за счастье защищаться перед ним, потому что Агриппа, будучи евреем, прекрасно осведомлен обо всех еврейских обычаях и разногласиях и может адекватно оценить ситуацию. Шауль обращается к собратуеврею и знает, что может обойтись без подробных объяснений, которые потребовались бы при обращении к язычникам. Феог никогда бы не уловил иронию стихов 6-7.
Тем не менее, Шауль знает, что ему удастся пообщаться и с Фестом, и со всем остальным собранием, ведь если царь обращает на него внимание, то и они сделают то же (здесь я не могу не вспомнить песню: «Когда ребе смеется/плачет, то все хасидим смеются/плачут...»).
Вступительная речь Шауля, достаточно почтительная, но при этом лишенная надуманной лести (чего нельзя сказать о 24:2-4), направляет всю оставшуюся беседу в определенное русло.
4—5 Шауль принимает как должное тот факт, что всем евреям известно... и если они захотят, то могут подтвердить сведения о нем (доказательство см. в 21:21 и, вероятно, в 28:21-22). Еще не были сделаны попытки вычеркнуть Шауля из истории еврейского народа (см. ком. к 22:3), хотя можно предположить, что некоторые евреи отказались бы поручиться за него.
В родной стране, Киликии, в частности — в городе Тарсе.
В Йерушалаиме, где Шауль учился у рабана Гамлиэля (22:3).
Был парушем, фарисеем. Греческий глагол стоит в форме аористического времени, подразумевающей действие, совершенное в прошлом и влияющее на настоящее. Шауль жил как фарисей в прошлом и продолжает так жить после того, как стал верующим (см. 23:6, Гал. 1:14, Фил. 3:5 и ком. к ним). Специально упомянув для участвовавших в беседе слушателей, кроме Агриппы (Агриппа это прекрасно знал; см. ком. к ст. 2-3), о том, что партия прушим является строжайшей партией нашей религии, Шауль подчеркивает тем самым, что он, будучи мессианским евреем, попрежнему соблюдает Тору (см. ком. к 13:9 и к 21:21).
6—7 Как странно! Такой осведомленный еврей, как Агриппа, может почувствовать иронию ситуации, поэтому Шауль обращается к нему лично. Возможно, сам Агриппа не разделяет надежду воскресения, но он прекрасно знает, что такова надежда «наших двенадцати колен».
8 Почему же вам кажется невероятным, что Бог воскрешает мертвых? Многие либеральные ученые склонны считать воскресение Иешуа не объективным событием, имевшим место в истории человечества, но субъективным, имеющим значение лишь в области веры. Это совершенно не библейский подход. Дж. Уорвик Монтгомери пишет в книге «Вера, основанная на факте»:
В Ареопаге свидетельство о воскресении Христа стало кульминационным моментом речи [Павла] в защиту истинности Евангелия (Деяния 17:19-31). В 1 Послании Коринфянам
15 он сочетает керигму [исповедание] с апологией [доказательством], предлагая свидетельства очевидцев явного факта воскресения. Выступая перед Агриппой и Фестом (Деяния 26), он не только допускает, что эти ослепленные грехом нечестивцы могут, основываясь на очевидности, признать истинность воскресения («Неужели вы невероятным почитаете, что Бог воскрешает мертвых?»), но также взывает к общеизвестным и очевидным фактам («Ибо знает об этом царь, перед которым и говорю смело; я отнюдь не верю, чтобы от него было что-нибудь из сего скрыто, ибо это не в углу происходило» [ст. 26 ниже, Синод, пер.])... Христианская [и мессианская] вера — это не слепая вера или наивная доверчивость; она основана на фактах. Говорить о реальном, но недоказуемом воскресении настолько же глупо, насколько глупо говорить о неисторических или духовных воскресениях. Все это отговорки — конечно же, искренние, но наносящие невероятный вред в тот век, который тоскует по наполненному смыслом провозглашению «Он воскрес». (Faith Founded on Fact, Nashville, Tennessee: Thomas Nelson, 1978, p. 78-79).
Больше об этом см. в 1 Кор. 15:2-8 и ком.

9 Ф. Ф. Брюс перефразирует: «Хотя я был фарисеем, и, следовательно, теоретически верил в воскресение мертвых, я все же рассудил, что оно невозможно в этом частном случае, и считал своим долгом противиться такой ереси». Затем он добавляет: «Позже Павел говорил о том, что он неспособен выносить какие-либо суждения по собственной воле (2 Коринфянам 3:5)». («Комментарий к Книге Деяний», с. 442)

10 Я давал на это свое согласие. Эта фраза, в буквальном ее значении, подтверждает идею о том, что Шауль некогда был членом Сангедрина (см. ком. к 7:58, а также 8:1, 23:1, Гал. 1:14 и ком. там). Однако речь может идти не о верховном Сангедрине, или же фраза может иметь образное значение, подразумевая только то, что Шауль благосклонно относился к казни последователей Йешуа.

11 Принуждая богохульствовать, то есть заставляя их отречься от Йешуа, угрожая им смертью в случае, если они не сделают этого. См. ком. к 7:59-60 о кидуш-ГаШем, мученичестве ради Бога.

13—18 Это третье повествование Шауля о том, как он неожиданно встретил Йешуа по дороге в Дамаск, остальные два находятся в 9:3-19 и 22:5-16. Некоторые детали рассказов не совпадают. В главе 9 говорится, что свет вспыхнул вокруг Шауля и его спутников; в остальных повествованиях он окружает одного Шауля. В главе 9 его спутники стояли безмолвно, слыша голос, но никого не видя; в главе 22 они видели свет, но не слышали голоса; а здесь, в главе 26, они все упали на землю. Каждое из этих повествований имеет определенную цель и обращено к определенной аудитории, поэтому ударение делается на разных аспектах произошедшего. Вот совмещенная версия, соответствующая всем трем описаниям. Свет окружал и Шауля, и его спутников. Они все видели свет, но только Шауль видел Иешуа. Все они слышали какой-то звук, но только Шауль различил слова. Все упали на землю, но спутники Шауля вновь поднялись.
Нет смысла в дальнейших объяснениях, если согласиться с тем, что это событие было сверхъестественным, каким его видит сам Шауль. Но некоторые люди, не верящие в сверхъестественные события, попытались «развенчать миф» об особом «переживании», сопутствовавшем обращению Шауля, представив это событие как ряд совпадений, психотический или эпилептический приступ и приукрашивание фактов. (Сам термин «переживание» делает акцент на субъективности восприятия, в то время как во всех трех описаниях Шауль подчеркивает объективность происходившего.)
В своей пьесе для одного актера «Раввин из Тарса» (The Rabbi From Tarsus, Wheaton, Illinois: Tyndale House, 1981) Филипп Гоубл изображает Шауля в римской темнице в конце жизни. Друг и врач Шауля, летописец Лука, смотрит на него через отверстие в крыше. Павел диктует информацию для Книги Деяний:
— Так, теперь позволь мне остановиться, чтобы прояснить одну вещь, Лука, ради насмешников, которых ты должен опровергнуть. Что же все-таки заставило меня переменить... не религию, а призвание, изменить призвание гонителя на призвание защитника и апостола? В чем же было дело, доктор? Не правы ли насмешники? Может, и в самом деле, просто солнечный удар был? Нервное изнеможение? Галлюцинация? Может, выплеснулось наружу подавленное чувство вины? «Что для тебя истинно, Савл, не истинно для меня, — говорят они. — Всему есть естественные объяснения».
(Павел облокачивается на каменную скамью, подобно человеку, разговаривающему со своим психиатром.)
— Да, да, доктор. Вот естественные объяснения. Однажды по дороге в Дамаск, пытаясь настоять на Законе Моисея, благочестиво служа моему Богу всем сердцем, я, уловляю-щий людей в темницы, был уловлен... наивным предрассудком. Совершенно естественно, просто случилось так, что метеор запылал в небе. В этот же момент просто случилось так, что прогремел гром, и поэтому остальные раввины в самом деле что-то видели и слышали. В этот же самый миг случилось так, что я, растяпа, упал с лошади. И именно в эту минуту просто случилось так, что у меня была кошмарная галлюцинация. Я увидел лицо, огонь, услышал голос, который случайно оказался голосом моего врага, желавшего, чтобы я пошел и служил ему — среди людей, которые по чистой случайности оказались моими врагами, язычниками. В это же самое время, просто случилось так, что на обоих моих глазах появились бельма в результате случайно возникших катаракт.
(Вставая)
— Да, доктор, всему есть естественные объяснения, если в человеке достаточно слепой веры, заставляющей его идти своим путем. (Многие, подобно Нерону, являются хозяевами собственных жизней и желают идти своим путем, даже если он ведет в ад.) Но, Лука, я должен был довериться Богу, и, подобно всякому ученику, сделать шаг веры в воды миквы и в синагогу Дамаска.
14—15 Я услышал голос, говоривший мне по-еврейски... «Я Йешуа». См. ком. к Map. 5:41 о том, на каком языке говорили во времена Йешуа, и ком. к Мат. 1:1 об имени «Йешуа». Некоторые христиане-неевреи осудили стремление мессианских евреев называть Мессию его еврейским именем «Йешуа» (хотя именно так звали Спасителя и так называли его друзья во время его пребывания на земле) вместо более привычного «Иисус» и обвинили их в «сепаратизме» и в восстановлении «стоявшей посреди преграды» (Еф. 2:14) между евреями и язычниками в Мессианской Общине. Но этот стих дает более чем веские основания для подобной практики: если Йешуа сам называл себя «Йешуа», почему бы и нам не делать того же. Неправомерно считать сепаратизмом следование обычаю Йешуа.
16—18 Хананья здесь не упоминается (в отличие от 9:10-17, 22:12-16), так как Агриппу не интересовало, какую роль во всем этом сыграл ревностный последователь Торы (22:12 и ком.).
16 Встань на ноги. Эти слова, подобные тем, которые сказал Адонай, призывая Иезекииля на пророческое служение (Иезекииль 2:1), позволяют предположить, что Шауль также был призван говорить от имени Бога.
Когда я явлюсь тебе вновь. О других случаях, когда Йешуа являлся Шаулю, см. 18:9-10,22:17-21, 23:11,27:23-24; 2 Кор. 12:1-9.
17 От Народа, греческое лаос, которое относится к евреям (10:2 и ком., 10:42 и ком.).

20 Что они должны оставить грехи и повернуться к Богу и затем поступать в соответствии с этим покаянием. О выражении «отвернуться от грехов» и о слове «покаяние» (греч. метаноио и эпи-стрефо. соответствующие др.-евр. шув) см. ком. к Мат. 3:2. Весть Шауля совпадает с вестью Иоханана Погружающего (Мат. 3:2, 8) и вестью Йешуа (Map. 1:15, Мат. 23:3); ср. Еф. 2:8-10 и ком., Яак. 2:14-26 и ком. Иногда говорят, что Новый Завет в целом и Шауль в частности предлагают легкое и безболезненное спасение, не предъявляя человеку никаких требований. Этот стих показывает, что Шауль ожидает от последователей Йешуа не просто признания символов веры, но исполнения добрых дел.

21 Евреи. Но не «эти евреи» (см. 26:2 и ком.). Шауль все еще пытается понять парадокс: почему именно евреи, а не язычники противятся ему? Перевод «эти евреи» отчуждает Шауля от своего народа, показывает их как врагов; такое выражение носит антисемитский характер, даже если оно непреднамеренно (см. Рим. 10:4 и ком., 10:6—8 и ком.).

22—23 Я стою... говоря только то, о чем предсказывали пророки и Моше. То же самое делал Йешуа (Лук. 24:25-27 и ком., 44-45), показывая, где Танах говорит о нем. См. раздел VII Введения к ЕНЗ, где перечислены 54 пророчества Танаха и показано их исполнение в Новом Завете. Шауль ответил на два вопроса, которые до сих пор интересуют многих евреев, слышащих Евангелие: почему Мессия должен пострадать и умереть? Каким образом язычники наследуют вместе с евреями Божьи обетования?
24 Фест не смог больше сдерживаться. Шауль разговаривал даже не с ним, а с царем, к которому он обратился не менее четырех раз. Возможно, Фест решил, что Шауль попусту тратит время царя, рассказывая ему глупости, и почувствовал себя неудобно за то, что организовал это слушание, а потому попытался оправдаться, поспешив занять позицию критика. Более правдоподобной причиной его вступления в разговор может быть его озабоченность содержанием Доброй Вести; он попытался притупить и угасить эффект слов Шауля, проявив недоверие к самому проповеднику. Та же самая тактика чаете используется в наши дни евреями и язычниками, которые, слыша Евангелие, предпочитают отнестись к нему несерьезно. Взвешенный и мягкий ответ Шауля (ст. 25-
27) показывает ложность обвинений Феста и, по сути, уподобляет речь Феста словам сумасшедшего.
Часто можно слышать о «распрограммировании» людей, чьи верования и поступки внезапно изменились, как это случилось с Шаулем. Один из аргументов, используемых подобными пропагандистами, состоит в том, что такие люди не в себе, безумны — именно это сказал Фест Шаулю. Да, иногда преобразование системы верований обращается во зло. Но можно ли этим оправдать пленение взрослого еврея, чья жизнь заметно улучшилась в результате веры в Мессию, можно ли подвергать его принудительному психологическому воздействию ради того, чтобы сделать из якобы безумного верующего в Евангелие якобы здравомыслящего неверующего? Одну такую ужасную историю поведал Кен Левитт, с которым случилось нечто подобное, в книге «Похищенный за свою веру», написанной в соавторстве с Сейл Розен (Kidnapped For My Faith, Glendale, California: Bible Voice, 1978). К счастью, подобные безрассудные и беззаконные попытки не имеют успеха, так как вера не приобретается силой, и люди верят Иешуа не потому, что они безумны, а потому, что они убеждены в истинности Евангелия.
26 Шауль понимает, что уровень его рассуждений превышает духовные способности Феста. У Шауля нет времени начинать подробные объяснения. Вместо этого, зная желание Феста выслужиться перед начальством, Шауль успокаивает его, заверяя в том, что Агриппа вовсе не считает его слова признаком безумства (другой аспект этого стиха обсуждается в ком. к ст. 8).
Где-то на задворках, буквально «в углу».
28—29 Ты хочешь убедить меня стать мессианским верующим?
(греч. христианос обычно переводится как «христианин») См. ком. к 11:26, где объясняется, что слово «христианин» употреблялось при ссылке на верующих язычников, поскольку еврейских верующих называли нацратим (24:5 и ком.). Ремарка Агриппы говорит о том, что он понял цель проповеди Шауля (см. ком. к 26:1). Но слово христианос вместо нацрати в этом случае может иметь слегка насмешливый оттенок: «ты пытаешься убедить меня стать не только верующим в Иешуа, но и язычником». Подобный ответ нередко можно услышать в наши дни от евреев, которым проповедуют Евангелие. Ни один мессианский еврей не желает, чтобы неверующий еврей перестал быть евреем и стал язычником, он хочет только, чтобы тот поверил в Йешуа. Именно это имеет в виду Шауль в своем ответе: отказываясь обсуждать термин Агриппы, христианос, он искренне указывает на свой собственный пример, говорит о своей вере, которую он желал бы видеть и в Агриппе, и в остальных участниках .разговора.

32 Прошение императору не может быть аннулировано, так как Фест принял его публично перед обвинителями Шауля.