ГЛАВА 14

14:1—15:6 Среди верующих существуют две группы: имеющие «сильную веру» и имеющие «слабую веру». Последними названы в этом отрывке люди, считающие, что они должны воздерживаться от мяса или вина и/или почитать некоторые дни святыми, в то время как первые не испытывают подобных угрызений совести.

На основании этого отрывка христиане-неевреи иногда просят мессианских евреев перестать соблюдать еврейские праздники или каш-рут. Или же критикуют их за «слабую веру», если те придерживаются еврейских традиций. Но контекст явно имеет в виду язычников, а не евреев. Отрывок не учит тому, что еврейские праздники являются признаком «слабой веры», а призывает верующих, язычников и евреев, имеющих сильную веру, не смотреть свысока на тех, кого они считают «слабыми», что прямо противоположно поведению, описанному выше.

Этот отрывок также призывает «слабых» не осуждать «сильных» за то, что те не соблюдают традиции, которые «слабые» считают важными, поскольку все верующие равны перед Богом, избавившим их. Оскорбительные споры и недовольство друг другом должны уступить место взаимной заботе и обоюдному назиданию по примеру Мессии. Раввины также учат о том, что одаренные, богатые и образованные не должны смотреть свысока на тех, кто не получил этих благословений от Бога. Они также осуждают самодовольную позицию «я святее тебя». Они говорят, что все люди, принадлежащие Израилю, должны заботиться друг о друге и укреплять общину.

Споры возникают не по поводу отношения, к которому призывает отрывок, а по поводу четкого определения того, кто такие «сильные» и «слабые» и к кому эти термины применимы. Вот четыре наиболее распространенных варианта (правильный вариант — (4)): (1)Слабые — это христиане-неевреи, воздерживающиеся от идоло-жертвенного, как в 1 Коринфянам 8 и 10. Но Шауль не рассматривает здесь проблему идолопоклонства, несмотря на то, что существует как минимум десяток параллелей между этими отрывками. (2) Слабые — это законники: либо верующие язычники или евреи, либо иудействующие (Гал. 2:14 и ком.), либо другие люди, считающие, что они заслуживают праведность своими делами. Но одна из основных мыслей книги Римлянам заключается в том, что такие люди не просто «слабы» в вере, но вовсе не имеют веры; в то время как здесь очевидно, что слабые в вере — люди верующие. (З)Многие толкователи приписывают этому отрывку идею о том, что

Новый Завет отменяет церемониальные и ритуальные детали еврейского Закона, такие как кашрут и еврейские праздники. В слабых они видят мессианских евреев, которые до сих пор соблюдают эти «еврейские тонкости», не осознавая, что в этом больше нет нужды. В соответствии с таким пониманием, христиане-неевреи и еврейские верующие, «освободившиеся от Закона», не должны смотреть свысока на своих «более слабых братьев» из-за того, что те воздерживаются от свинины, празднуют Песах и постятся в Йом-Кипур. С другой стороны, мессианские евреи, соблюдающие эти традиции, не имеют никаких оснований для высокомерного отношения к тем, кто их не соблюдает. У них есть прямая заповедь не осуждать своих братьев, которые не исполняют Закон. Кроме того, в подобной интерпретации содержится непрямой, подсознательный призыв стремиться к «сильной вере», которая «освободит их от Закона».

В главе V своего «Мессианского еврейского манифеста» я объясняю, почему я не согласен с тем, что Новый Завет отменяет Тору. Действительно, жертва Йешуа изменила значение жертвоприношений Храма и, возможно, устраняет необходимость в некоторых из них (см. Мессианским евреям 7—10 и ком.). Но также верно то, что Новый Завет сам «был дан как Тора» (Me. 8:66 и ком.), в результате чего преобразовалась сама Тора (Me. 7:12 и ком.). В частности, неевреи вошли в состав расширенного мессианского Божьего народа (выше, 11:23-24 и ком.), были обозначены правила взаимоотношений между евреями и неевреями в этом новом мессианском Божьем народе (например, в Книге Деяний 15, в Послании к Галатам и в 15:27 ниже). И все же главные изменения относятся не к самой Торе, но к тому, как следует применять ее, как устанавливать систему приоритетов в случае конфликтующих заповедей, чтобы регулировать поступки людей в конкретных ситуациях (см. Йн. 7:22-23 и ком., Гал. 2:126 и ком.). Подобные изменения не касаются содержания Торы. Они происходят в сердцах тех, кому доверено определять то, как следует ее использовать (Мат. 18:18-20 и ком.). Йешуа сам сказал, что он «пришел не отменить Тору» (Мат. 5:17 и ком.). Толкование, подразумевающее, что он пришел отменить ритуальный, церемониальный и гражданский аспекты Закона и сохранить лишь его нравственные аспекты, искажает истину его слов.

В любом случае, контекст свидетельствует о том, что «слабые» — это вовсе не мессианские евреи, верные Торе. Ведь иудаизм не требует от еврея быть вегетарианцем (ст. 2). Выдвигается аргумент, что, возможно, римские евреи не могли найти кошерную пищу. Но еврейская община Рима была многочисленна (ком. к Деят. 28:17). Трудно представить себе, что там не нашлось бы шохета (мясника, соблюдающего ритуальные правила убоя скота и птицы). Другой аргумент заключается в том, что шохет, возможно, не хотел продавать кошерное мясо мессианским евреям. Но такое ничем не обоснованное предположение не согласуется с тем фактом, что у лидеров еврейской общины Рима было желание прийти и послушать Шауля (Деят. 28:17 и далее). Кроме того, в иудаизме нет запрета употреблять вино (ст. 21); единственное исключение — назореи, воздерживающиеся от него во время своего обета, а также коганим, участвующие в служении. Наоборот, употребление вина настолько тесно ассоциировалось с еврейскими обрядами, что вокруг него создавалась аура святости, которая делала алкоголизм крайне редким в среде евреев, по крайней мере, до последнего времени.

По этим многочисленным причинам мы делаем заключение, что «слабыми» не могут быть мессианские евреи, все еще «не свободные от Закона».

(4)Слабые — это верующие, евреи или язычники, которые недостаточно возросли в вере, чтобы отказаться от всевозможных аскетических традиций и соблюдения различных дат календаря. Их привязанность к такому образу жизни не обоснована какой-либо разумной, хотя и ошибочной идеологией, как в случае с законниками в пункте (2) выше. Скорее, они делают это нерационально, руководствуясь эмоциями, связанными с психологическими факторами, социальным давлением или предрассудками. Возможно, они делают это по привычке. Когда их призывают объяснить подобные свои действия во время «споров о мнениях» (ст. 1), они не «абсолютно уверены в своей точке зрения» (ст. 5), не свободны от сомнений, но легко «расстраиваются» (ст. 15) и потому способны «отпасть» или «споткнуться» (ст. 20-21). Именно поэтому Шауль называет их «слабыми».

По крайней мере, четыре группы людей соответствуют этому описанию:

(а) Первая — язычники, которые, как в случае (1), стремятся избежать всякого рода нечестия, отстраняясь физически и эмоционально от всего, что напоминает им их прежние идолопоклоннические поступки. В эту категорию нужно также включить тех евреев или язычников, которые желают избежать внешних атрибутов своего прежнего грешного пути.

Однажды я встретил музыканта, который раньше имел пристрастие к героину и под влиянием наркотиков выражал свои душевные страдания, играя на гитаре блюз, полный отчаяния и подавленности. Уверовав, он не только перестал употреблять наркотики, но и уничтожил коллекцию своих записей и гитару. Даже спустя два года, он все еще чувствовал себя «слабым», чтобы играть на своем инструменте. Конечно же, занятие музыкой не мож1т быть грехом, но он опасался того, что игра на гитаре оживит в нем привычки «минувших грешных дней». Ради своей собственной души и благоразумия, он соорудил такую «ограду вокруг закона» для самого себя.

(б) Вторая — язычники, перенявшие некоторые элементы еврейского поклонения как часть своего вероисповедания вместе с верой в Йешуа. Они купили, если можно так выразиться, всю упаковку, но еще не распаковали ее и не решили, что же в самом деле будет им полезно. В первом веке такое явление было достаточно широко распространено, и Новый Завет не мог обойти эту проблему молчанием (Деяния 15 и все Послание к Галатам, для начинающих). В наши дни оно встречается редко в отношении еврейских традиций. Тем не менее, зачастую человек, принявший Йешуа в определенной христианской среде, лишь позже обнаруживает, что некоторые обычаи, усвоенные им в этой среде, не
имеют никакого отношения к вере.

(в) Третья — язычники или евреи, привносящие в свое вероисповедание обычаи, характерные для других знакомых им религий.
Такие обычаи заставляют этих людей чувствовать себя более религиозными, но не имеют никакого отношения к Евангелиюили даже противоречат ему. Я знаком с некоторыми людьми,
пришедшими к вере из религий, относящихся к течению «Новый Век», которые продолжали практиковать медитации в стиле йоги до тех пор, пока не осознали, что это им вредит.

(г) Четвертая — мессианские евреи, не до конца осознавшие, каким образом Тора сочетается с Новым Заветом, а также то, что Святой Дух, присутствующий в них, изменяет способ применения Торы. По этой причине они чувствуют на себе бремя обязательного соблюдения всех деталей церемониального и ритуального поклонения. Когда их вера укрепится, они освободятся, не отЗакона, а от ощущения своего долга исполнять эти детали.

Однако нельзя называть «слабыми» тех мессианских евреев, которые по убеждению решили соблюдать Закон в толковании раввинов наравне с немессианскими евреями, за исключением тех его областей, где он может вступать в противоречие с Евангелием. Такое поведение они могут объяснить, например, желанием усилить чувство принадлежности к еврейскому народу, или показать другим, что вера в Йешуа не превращает еврея в язычника, или способствовать укреплению еврейской общины через открытое соблюдение определенных традиций. Они могут просто находить удовлетворение в том, что предписания и принципы раввинов в большинстве случаев совершенно адекватно отражают Божью волю. До тех пор, пока они не навязывают свой образ жизни другим, но поддерживают единство евреев и язычников в Теле Мессии, не осуждая и не смотря свысока на тех, кто ведет себя или верит иначе, они находятся среди «сильных в вере», но не среди «немощных братьев».

Принимайте такого человека, но не ради разжигания тщетных споров. Это не та «любовь», что описана в 12:8—10 и 13:8—10, но «ссоры», которые осуждаются в 13:13.

Есть любую пищу... ест только овощи. Шауль не подразумевает под этим, что еврейские постановления о пище упразднены. См. ком. к 14:1-15:6 выше, а также ком. к Map. 7:19, Деят. 10:17—19; Гал. 2:11-16 и ком.

3—4 Шауль тщательно подбирает слова, чтобы точно указать на грех каждого из них. Гот, кто ест всякую пищу, может возгордиться оттого, что он хорошо все обдумал и освободился от своих страхов и побуждений. Следовательно, он может начать относиться с высокомерием к своему более глупому и слабому брату, выстроив ограду вокруг самим же придуманного закона. А воздерживающийся, скорее всего, займет позицию ханжи и будет осуждать другого как легкомысленного вольнодумца. В этом письме Шауль уже показал, что не одобряет ни хвастовство (1:22, 30; 2:17-27; 3:27-4:2; 11:18, 25; 12:3 и далее), ни осуждение других (2:1 -3).

5 Кто-то считает, что некоторые дни более святы, нежели другие.

Имеются в виду не только еврейские праздники, но и любые дни, которые верующие могут почитать святыми, так как «слабые» — это не конкретно еврейские верующие, но любые верующие, соблюдающие праздничные даты календаря (см. раздел (4) в ком. к 14:1-15:6).

Все люди должны быть абсолютно уверены в своей точке зрения. Этот принцип, использующийся при рассмотрении доктриналь-ных споров и разногласий по поводу традиций, относится к адиафора (вопросам, которые Библия считает маловажными) и должен соотноситься с принципом, высказанным во 2-м послании к Тимофею 3:16: «Все Писание богодухновенно и полезно для обучения истине, обличения греха, исправления и наставления в праведном поведении». Там, где Писание изъясняется совершенно ясно, личные мнения должны отойти на второй план. Но там, где Слово Божье позволяет различия в толковании, каждый верующий может поступать по своему собственному убеждению. При этом все должны быть «примером друг для друга в проявлении уважения» (12:10).

6—12 Хвастовство и осуждение не приличествуют людям, находящимся в равном положении перед Богом. Стих 11 цитирует Книгу Исайи 45:23. Это же место приводится Шаулем в Фил. 2:10 в похожем контексте (ср. 15:1-3 ниже с Фил. 2:1-8).

12 С равните Мишну:

[Раби Эльазар ГаКапар (конец второго века н. э.)) говорил: «Рожденным — умереть, и мертвым — ожить, а живым [то есть воскресшим) предстать перед судом. [Человек обязан] знать [сам], говорить [другим] и оповещать [весь мир], что Он — Бог, Он — Создатель, Он — Творец. Он знает [все дела людские], Он — Судья, Он — Свидетель, Он — Истец, Он будет судить. Благословен Он, ибо нет у Него места для несправедливости, забвения, лицемерия, подкупа. И знай, что всему есть счет. И пусть не убеждает тебя твое злое начало, что могила — убежище твое, ибо помимо воли твоей ты зачат, и помимо воли твоей ты родился, и помимо воли твоей ты живешь, и помимо воли твоей ты умрешь, и помимо воли твоей предстоит тете стоять на суде и давать отчет пред Царем всех царей, Святым Творцом, благословен Он». (Авот 4:22)

Учение данного стиха, наиболее ярко отражающее главную мысль главы, является мидрашом к Книге Левит 19:14, где сказано: «Не ставь препятствия перед слепым», то есть, в более широком смысле, не причиняй преднамеренного вреда беспомощному человеку. Под «слепыми» раввины образно понимают тех, кто не научен Торе (Сифра к Книге Левит 19:14, Бава Меция 756, Авода Зара 21б-22а). Такое значение слова «слепой» включает и тех, кого Шауль называет слабыми в вере, и тех, кого он считает сильными в вере, но склонными к тщеславию. Пока не изменится их отношение, и те и другие останутся относительно беспомощными, а потому нельзя подталкивать их к совершению греха — ни греха подлинного, ни того, что они считают грехом.

Ничто не является нечистым само по себе. Безусловно, Шауль не является сторонником релятивизма в нравственном поведении. Его замечание не имеет ничего общего с поведением человека, но относится к шуме (шума — «ритуальная нечистота»). Вполне логично, что, сославшись в предыдущем стихе на Книгу Левит 19, главу, изобилующую заповедями шумы, Шауль продолжает эту тему и в этом высказывании. Тем не менее, оно звучит более чем неожиданно для иудейского ученого, сидевшего у ног рабана Гамлиэля; его и в самом деле мог в этом убедить только сам Господь Мессия Йешуа. Ведь концепция шумы пронизывает не только Мишну, в которой один из шести основных разделов, Тагарот («Ритуальная чистота»), посвящен именно этой теме, но и само Пятикнижие, в частности Книгу Левит 11-17. Библия не всегда дает объяснения, почему одно считается чистым, а другое нечистым. И здесь дело не в вопросах гигиены, в противном случае, было бы бессмысленно удерживать язычников от исполнения этих за-

конов. Раввины не ломают голову над причинами. В силу того, что законы ритуальной чистоты обращены только к евреям, подобного утверждения о том, что ничто не является нечистым, вполне достаточно, чтобы освободить любого язычника, совесть которого не находит покоя в подобных аспектах. Что касается евреев, даже в раввинском иудаизме большая часть законов о чистоте постепенно вышла из употребления (см. Энциклопедия «Иудаика» 14:1412). Разработка глубокого мессианского учения о ритуальной нечистоте не входит в задачи настоящего комментария. Относящиеся к этой теме вопросы см. в Map. 7:1—23 и ком., Деят. 21:24 и ком., ком. к Гал. 2:126, Me. 13:4 и ком.

16 С мотрите, чтобы о том, что хорошо для вас, не говорили плохо,

то ес.ть не надо тщеславно выставлять напоказ свою свободу в вопросе питания.

21—22Сравните Талмуд:

Нас учили: «Если что-то разрешено, но другие считают это запрещенным, ты не должен позволять себе это в их присутствии». (Недарим 15а)

23 В се, что не основано на вере, — грех. Можно назвать этот принцип аксиомой новозаветного мышления и поведения.