ГЛАВА 7

2—4 Прушим. толковали Письменную Тору, а их мудрецы и раввины вводили дополнительные правила. Свод правил вначале носил название «Традиции старейшин». Позже все это стало Устной Торой (см. ком. к Мат. 5:17, а также 12:2-11, 18:18-20, 23:2 и комментарии к ним). Устная Тора обрела письменную форму в Мишне во втором и третьем веках н. э. и позже была расширена в четвертом и пятом веках в Гемаре (Мишна + Гемара = Талмуд), а впоследствии и в других трудах.
Объяснение Марком обряда нетилат-ядайим, ритуального омовения рук, в этих стихах соответствует деталям, приведенным в Мишне, в трактате Ядайим. На рынке всегда можно дотронуться до того, что считается нечистым, а чистота восстанавливалась посредством омовения кистей рук. Ортодоксальные евреи в наши дни соблюдают нетилат-ядайим перед трапезой. Толкование этого обряда не имеет ничего обшего с гигиеной, но основывается на идее о том, что «дом человека — его храм», в котором обеденный стол — жертвенник, пища — жертвоприношение, а сам человек — коген (священник). Так как Танах требует, чтобы коганим были ритуально чисты перед приношением жертвы на жертвеннике храма, Устная Тора требует того же перед едой.
5—13 Многие христиане считают, что ответ Иешуа на вопрос стиха 5 осуждает все фарисейские традиции. На самом же деле он возражает только против тех обрядов прушим, которые ставят повиновение человеческим традициям выше следования заповеди Бога (ст. 8). Йешуа не против традиций как таковых, но против их собственных традиций (ст. 9, 13). В предложении «отступить от Божьей заповеди, чтобы соблюсти свою традицию», главное слово — «свою», и Йешуа поясняет это примером (ст. 10-12), когда «традиция» отменяет Пятую Заповедь, «Почитай своего отца и свою мать», позволяя людям отдавать деньги, предназначенные для помощи родителям, на служение в Храме.
Йешуа не мог противиться традициям как таковым, потому что сам Новый Завет положительно отзывается о своих собственных традициях (1 Кор. 11:2 и ком., 2 Фес. 2:15 и ком.). И в Йн. 7:37 мы видим, что Йешуа почитает традицию, о которой не упоминается в Танахе, но сказано в Мишне.
На самом деле традиции необходимы. Конституция не может управлять государством, если нет законодательства. Подобно этому, еврейский народ не мог руководствоваться только Торой, без правильного ее применения и без дополнений, запечатленных в традициях. Но, подобно тому, как законодательство страны не может противоречить или заменять собой конституцию, так и традиция (еврейская, мессианская, христианская или любая другая) не может отменять или изменять Божье слово (см. Мат. 12:2-11 и ком., Мат. 18:18-20 и ком.). Устная Тора очень близка к тому, чтобы заявить обратное (Бава Меция 59а, процитировано в ком. к Деят. 9:4), но, согласно настоящему отрывку, такая позиция неприемлема для мессианского иудаизма.
6—7 Книга Исайи 29:3 процитирована в ст. 8-9 по греческому переводу Танаха, Септуагинте. В древнееврейском оригинале Библии отрывок, соответствующий ст. 9, говорит: «Йх страх передо мной — [всего лишь] человеческая заповедь, заученная» наизусть, без понимания существа вопроса, и потому производящая только механическое, внешнее послушание, не сопровождаемое внутренней верой. Это обвинение не менее серьезно. Иногда авторов Нового Завета критикуют за то, что они не цитируют древнееврейский масоретский Танах, который мы имеем сегодня (хотя эта форма текста была утверждена только к 800 г. н. э.). Эти критики забывают, что во времена Йешуа существовало несколько различных текстов большинства книг Библии и что Септуагинта была переведена евреями на греческий приблизительно за два века до Йешуа, очевидно, с несколько отличавшегося древнееврейского текста, который, по-видимому, считался авторитетным. Для грекоязычных евреев Септуагинта была обычным способом восприятия содержания Библии, точно так же, как русская Библия для русскоязычных людей сегодня.
11 Корбан, буквально «жертва», от др.-евр. слова, имеющего значение «близко». Корбан — это что-то, приносимое близко к Богу, приводящее близко к Богу того, кто совершает это приношение. Марк приводит слово корбан как специальный термин, прежде транслитерируя его на греческий язык, а затем объясняя его значение как «дар Богу».
Йешуа не соглашается с неправильной расстановкой приоритетов. Клятвы и обеты не должны использоваться в качестве предлога для уклонения от исполнения требований Бога, любви и праведности. Ср. Мат. 5:33-37 и ком., 12:7, 23:16-23 и ком. Йешуа продолжает это учение в ст. 12-23. Раввинские разработки формул и правил, относящихся к клятвам и обетам, находятся в Талмуде, в трактатах Швуот и Недарим.
19 Таким образом, он провозгласил всякую пищу ритуально чистой, даже если участвующие в трапезе не помыли рук. Многие ошибаются, думая, что Иешуа отменяет законы кашрута и провозглашает ветчину кошерной! С самого начала главы речь идет о ритуальной чистоте, как ее описывает устная Тора в случае с нетилат-ядайим (ст. 2-4 и ком.), а вовсе о кашруте! Нет ни малейшего намека на то, что предметом обсуждения в этом стихе может быть пища, которую Библия запрещает евреям употреблять, то есть некошерная пища. Не отменяется кашрут и в Деят. 10:9-28 или в Гал. 2:11-16; см. примечания к этим местам.
Скорее, Йешуа продолжает обсуждение темы духовных приоритетов (ст. 11 и ком.). Он учит о том, что тогар (чистота) — это не ритуальная или физическая, а, прежде всего, духовная чистота (ст. 14—23). По этой причине он не отвергает полностью фарисейские постановления 0ц чистоте, но отводит им второстепенную, вспомогательную роль. См. Йн. 7:22—23 и ком. о галахическом присвоении приоритетности потенциально противоречащим друг другу законам. Здесь Йешуа выносит мессианское галахическое решение.
Греческий текст в этом месте содержит причастный оборот (в русском — деепричастный), буквально «очищая всякую пищу». В нем нет слов: «Таким образом, он провозгласил»; я добавил эти слова, чтобы пояснить возможное толкование этого текста, а именно, что это галахическое резюме слов Йешуа, сделанное Марком (см. раздел V Введения к ЕНЗ, раздел «Переводчик и его толкование текста»). Тем не менее, некоторые считают, что это фраза не является примечанием Марка, но относится к словам самого Йешуа, и переводят так: «процесс, очищающий всякую пищу». Исходя из такого понимания, можно предположить, что Йешуа объясняет, как обычный процесс пищеварения очищает пищу, и потому всякая пища пригодна для употребления; следовательно, омовение рук не имеет значения, и прушим не следовало бы уделять этому так много внимания. Неоспоримым аргументом против такого перевода выступает весь остальной текст, тема которого — ритуальная чистота, а не гигиена, на которую переводит внимание предложенный вариант. Он не является ответом на галахический шеэйла («вопрос»; см. ком. к Мат. 22:23) о ритуальной чистоте, поставленный прушим, потому что пища может быть очищена от всех микробов, но при этом оставаться ритуально нечистой.
Кроме того, греческое причастие катаризон («очищающий»), стоящее в именительном падеже, мужском роде, грамматически согласуется с легей («он ответил», буквально «он говорит») в ст. 18, так что, принимая во внимание лингвистическое свидетельство, уместно было бы предположить, что «очищая всякую пищу» и «он ответил» — это примечания Марка, а не слова Йешуа.

24-30 См. Мат. 15:21-28 и ком.