ГЛАВА 14

5 Тома, верящий только тому, что можно увидеть (11:16, 20:24-29), отзывается на вызов, брошенный в предыдущем стихе: «Вы знаете путь».

6 Йешуа сказал: «Я — Путь, и Истина, и Жизнь; никто не приходит к Отцу не через меня». Это заявление наносит удар посамой основе идеи иудаизма о том, что мессианское посредничество Йешуа ему не нужно. Некоторые пытаются игнорировать этот вызов, отрицая его авторитетность: либо Евангелие_Йоханана исторически недостоверно, либо же слова не принадлежат Йешуа, а вложены в его уста теологами ранней Церкви. Такой подход, конечно же, отрицает богодухновенность Нового Завета.

Более интересной представляется теология двух заветов, созданная Раби Моше Бен-Маймоном (Рамбам, Маймонид, 1135-1204), а в двадцатом веке разработанная еврейским философом Францем Розенцвейгом (1886-1929) и затем такими либеральными христианскими теологами, как Рейнхольд Нибур и Джеймс Парке. Согласно данной теории, еврейский народ приблизился к Богу посредством завета с Аврагамом и Торы Моше, и потому им не нужно «приходить» к Отцу через Йешуа или кого-то другого, так как они уже с Ним. Соответственно, слова Йешуа обращены не к евреям, а к язычникам, и их следует понимать так: «Я есть путь, истина и жизнь; и никакой язычник не приходит к Отцу, как только через меня».
Теория двух заветов в этом смысле может рассматриваться как современный вариант доктрины Талмуда, утверждающей, что евреи связаны Торой Моше, а язычники имеют долю в грядущем мире, если они исполняют семь «Заповедей Ноаха (Ноя)», данных после потопа Ною и предназначенных для всего человечества: запрет идолопоклонства, убийства, кровосмешения, воровства, богохульства и употребления в пищу плоти живого животного; и позитивная заповедь — стремление к правосудию, т. е. установление правительств (Сангедрин 56а, цитируется и обсуждается в ком. к Деят. 15:20).
Учение о двух заветах позволяет еврейской общине жить в видимом согласии (с ее собственной точки зрения) с соседями-христианами, поскольку оно уменьшает давление на иудаизм и принижает значимость Иисуса, Нового Завета и христианства; так как традиционный еврей может сказать: «У нас, евреев, свой путь — иудаизм; у вас же, язычников, свой путь — христианство. Каждый из нас должен всеми силами служить Богу тем способом, который нам дан. Ведь Бог проявил милость, дав Иисуса вам, язычникам, а Тору нам, евреям». Таким образом, можно сохранить почтительное отношение к Иисусу, так как его заявления можно не воспринимать как несущие угрозу структуре традиционного иудаизма.
К великому сожалению, эта теория вовсе не соответствует фактам Нового Завета. «Терпимость к христианству», к которой она якобы ведет, — это не терпимость к тому, что Новый Завет предлагает в качестве истины. Ведь Йешуа, будучи евреем, открылся евреям, которые остались евреями после того, как поверили в него. Йешуа очень редко проповедовал Евангелие язычникам; по сути, его еврейские ученики только с помощью сверхъестественного вмешательства смогли осознать, что язычники могут присоединиться к Божьему народу через веру в Йешуа, не обращаясь при этом в иудаизм (см. Деят. 10—11, 15). В книге Деяний в своих первых проповедях Кефа показал евреям, что Йешуа -их еврейский Мессия (Деят. 2:14-40, 3:12-26; особенно Деят. 2:36 и ком., 3:25-26), что делал также Шауль (Деят. 9:20-22, 13:16-43). В Послании к Римлянам Шауль утверждает, что спасение через Йешуа - это Божья Добрая Весть, предназначенная «особенно еврею»; и тем не менее, поскольку он подчеркивает, что язычники тоже могут быть частью Божьего народа, он тут же добавляет: «но в равной мере и язычнику» (Рим. 1:16). В общем, замена слов Йешуа «никто не приходит к Отцу, как только через меня» на слова «никакой язычник не приходит...» является неприемлемым искажением прямого смысла этого отрывка и всего Нового Завета.

На самом же деле, теория Розенцвейга отражает его личный опыт. Будучи немецким евреем, воспитанным в ассимилированной семье, он серьезно относился к заявлениям христианства, в частности, он указывал на это в переписке с евреем-христианином по имени Юген Розенсток. Он уже находился на пороге «обращения в христианство» — я пишу эту фразу в кавычках, чтобы сделать ударение на том, что обращение в Европе, в ее государственных церквях, никогда не было бы положительно воспринято евреями — когда решил дать еще один шанс традиционному иудаизму. Придя в синагогу в Йом-Кипур, он почувствовал всю глубину литургии Махзор (молитвенник для Великих праздников) и решил разделить судьбу своего собственного народа, своего наследия. Благородный поступок, но все же жаль, что в его обществе отсутствовал мессианский иудаизм, который он посчитал бы таким же еврейским, как и то, к чему он присоединился. К тому же, в мессианском иудаизме есть та действенная духовная сила, которую Бог дает только через Йешуа, который есть Путь, Истина и Жизнь!
Если слова этого стиха на самом деле принадлежат Йешуа и если теория двух заветов не соответствует фактам, тогда мы сталкиваемся со смелым утверждением; его размах, граничащий с бахвальством, и явная хицпа представляют собой серьезную проблему. Насколько же ограниченной и нетерпимой должна быть религия, чтобы принять заявление Иешуа о том, что он единственный путь к Богу! В этом случае необходимо сделать выбор: либо признать Йешуа Мессией, Божьим Сыном, либо отвергнуть его как сумасшедшего или обманщика, а саму религию, связанную с ним, признать в лучшем случае заблуждением. Не существует tertium quid (см. ком. к 5:17—18). Ведь если кто-то считает Йешуа «великим учителем», возникает неизбежный вопрос: тогда почему же ты не веришь ему и не поступаешь в соответствии с его великим учением. «Я — Путь, и Истина, и Жизнь; никто не приходит к Отцу не через меня»?
Мессианский иудаизм и христианство, принимающие это учение, действительно в некотором смысле претендуют на исключительность, так как они отрицают, что могут быть какие-то другие люди, другие религиозные лидеры, пришедшие от Бога и взявшие на себя наказание за грехи человечества. В этом смысле Йешуа — единственный путь; и ошибочно считать, что «на вершине горы все тропы встретятся», потому что туда ведет лишь тропа Йешуа. Тем не менее, подобная исключительность смягчается тремя факторами: (ОЭта тропа открыта для всякого человека (Рим. 10:9—13). (2)Тропа Йешуа не ставит перед человеком никаких предварительных условий, кроме оставления грехов и обращения к одному истинному Богу. В частности, она не требует от язычников перестать быть язычниками, а от евреев перестать быть евреями. (З)Это единственная истинная Божья тропа; она существует в действительности. Вместо того, чтобы жаловаться на притязания христианства, нужно быть глубоко благодарным Богу за то, что Он дал нам путь, выводящий из грешного состояния, в котором находится любой человек.
Подобные обвинения были бы оправданны, если бы Бог вообще не дал никакой тропы вместо той, которая доступна всем, или если бы Он предназначил ее только для некоторых, но не для всех. Желать другого пути, отличного от того, который был приготовлен Богом, — значит брать на себя роль Бога, придумывать собственное искупление греха и, в конечном счете, не принимать всерьез злостность греха (о новозаветном искуплении греха см. Рим. 5:12-21 и ком.). Именно в этом истинная гордыня и хуцпа.
Мессианский иудаизм и христианство, при правильном учении и практике, нетерпимо относятся к греху и к вышеупомянутым видам самопревозношения и хуцпы, но не к другим религиям. Мессианские евреи и христиане-неевреи признают не только свободу вероисповедания, гарантированную конституциями народов, но также дефакто право и способность каждого человека искать истину наилучшим, по его мнению, способом. Другие религии имеют право, в рамках закона, сообщать свои взгляды, искать, приобретать и удерживать приверженцев. Именно в этом заключается терпимость. Но терпимость не подразумевает и не должна подразумевать признание истинности остальных религий.
Положительное содержание этого стиха доступно всем. Йешуа — Путь, которым всякий человек приходит к Отцу. Труд, им совершенный, а также сама его личность показывают и дают нам все, что нам нужно для правильных личных взаимоотношений с Богом. Более того, он является не только путем, тропой, но и самой целью — Истиной и вечной Жизнью. И единственным условием этого является лишь наша непоколебимая вера в него, проявляющаяся в том, что мы исполняем его заповеди.
Больше информации на эту тему можно найти в брошюре мессианского еврея Луи Гольдберга «Существуют ли два способа искупления?».
9 Кто видел меня, видел и Отца. Это заявление явно противоречит 1:18 («Никто никогда не видел Бога») и 5:17-30, где говорится о различиях между Отцом и Сыном. Противоречие разрешается в Кол. 2:9: «В нем», в Йешуа, «обитает полнота Бога телесно». Согласие с мыслью о том, что Творец вселенной и одно из Его творений, человек по имени Йешуа, тождественны, требует от нашего сознания выйти за пределы своих возможностей. Язык Нового Завета в тех местах, где он пытается осветить эту тему, показывает, что Бог чрезвычайно чутко относится к трудностям, возникающим у наспри осознания этой идеи. Новый Завет никогда не говорит прямо, что «Йешуа — Бог». Но он также не говорит: «Йешуа — только человек, а не Бог», разве что устами его противников. Новый Завет там и здесь вкрапляет слова, помогающие осознать это, строка на строку, «правило на правило, тут немного и там немного» (Исайя 28:10, 13). .
10-11Я един с Отцом, и Отец един со мной. Дополнение к тому, о чем учит стих 9; см. 17:21-23 и ком.
12 Верящий в меня тоже будет делать то, что делаю я, и даже больше того. Последующие стихи объясняют то, как должно исполниться это поразительное обетование.
14 Если вы попросите меня о чем-либо в мое имя, я исполню. Слова «меня» нет в первых трех изданиях Еврейского Нового Завета, но текстуальные свидетельства убедительно выступают за его включение, хотя некоторые из поздних рукописей опускают его. Включение этого слова создает «еврейскую проблему», так как оно заставляет предположить, что Новый Завет учит людей «молиться Иисусу, а не Богу», что противоречит правильной доктрине иудаизма о том, что молитва должна быть адресована только Богу.
Тем не менее, здесь нет противоречия. В других случаях Йешуа наставляет своих последователей молиться Отцу (16:23, Мат. 6:9). Но здесь Йешуа только что учил тому, что он и Отец — одно, что Отец живет в нем и творит Свои дела через него (ст. 10-11; также 10:30, 17:21-23); мы также знаем, что Йешуа делает только то, что ему велит делать Отец (5:17-30). Таким образом, молитва, адресованная Йешуа, равносильна молитве, обращенной к Богу. Йешуа, божественный Сын, является божественным посланником Отца, он не уступает в статусе своему Отцу, Богу, и потому совершенно оправданно обращать к нему свои молитвы.
Мы должны обращать наши просьбы во имя Йешуа, то есть как его последователи, его властью. Это необходимо, так как только Йешуа безгрешен (Рим. 3:23); и, за исключением молитв покаяния, Бог не обязывает Себя слушать молитвы грешников (Исайя 59:1-2, процитировано в ком. к Рим. 3:23).
Наконец, мы знаем из 1-го послания Иоханана 5:14, что, если мы хотим получить ответ на наши молитвы, то, о чем мы просим, должно соответствовать Божьей воле.
Таким образом, смысл стиха, в целом, заключается в том, что Йешуа говорит своим ученикам: вы мои последователи, Отец дал мне власть принимать ваши просьбы, которые тут же передаются Ему. Он также дал мне власть отвечать на ваши просьбы без формального представления их Ему. Просить меня — это то же самое, что и просить Его. Если ваши просьбы благочестивы, совпадают с Божьим замыслом, мне не нужно просить у Отца разрешения, чтобы исполнить их, и я исполню их.
Для того, чтобы оправдать этим стихом христианские молитвы Иисусу, нужно осознать, что когда Иисус, вечный Сын Бога и «часть» Адоная, слышит молитву, то Отец, который также является «частью»
Адоная, тоже слышит ее. В такой трактовке этот стих соответствует еврейской идее о том, что молитва должна быть направлена только к Адонаю.
Однако весь вопрос является достаточно спорным, потому что ниже, в 16:23, Иешуа говорит, что придет такой день, когда талмидим не будут больше просить его, но только Отца, о чем он учил в Господней Молитве (Мат. 6:9 и ком.). Кто-то может посчитать, что этот день наступил, когда Йешуа воскрес или же когда он послал Святого Духа (см. 16:20-22, 14:26, 15:25-26). Если это так, тогда молитва, обращенная к Йешуа, уже является запоздавшей, а «еврейская проблема» этого стиха теряет свой накал. Возможно, кто-то истолкует поведение тех, кто до сих пор молится Йешуа, как отражение их веры в то, что этот день еще не наступил.
15 Если вы любите меня, то будете соблюдать мои повеления, мои мицвот. Было бы неправильным считать, что мессианский иудаизм или христианство — «легкие» религии, требующие лишь любви и никаких поступков, подтверждающих эту любовь. «Толковая Библия Дейка» перечисляет 1050 новозаветных заповедей, которые, судя по этому стиху, должны исполняться теми, кто любит Йешуа. Различие, проведенное между иудаизмом Ветхого Завета как религией закона и верой Нового Завета как религией любви, лишено оснований. Как в Танахе, так и в Брит Хадаша библейская религия основана на любви и на законе, на милости и на правосудии; так было всегда и всегда будет.
16 Иного утешающего Советника. Греческое параклетос означает «советник», «утешитель», «убеждающий», буквально «призванный
быть рядом». В греческом существуют два слова, обозначающие «другой», «иной»: алое («другой такого же типа») и этерос («другой,
отличного типа»). Здесь стоит слово алое: утешающий советник, такой же, как Йешуа, а именно Руах ГаКодеш (ст. 17, 26). Ср. Талмуд:
Каково имя [Мессии]?.. [Некоторые] говорят: «Его имя — Менахем, сын Хезекии, ибо написано: „Потому что далеко от меня Менахем [утешитель], который мог бы успокоить душу мою" (Плач Иеремии 1:16)». (Сангедрин 986)
17 Духа Истины, Божьего Духа, Святого Духа, который будет в вас. Это обещание может показаться удивительным еврею, потому что лишь «с» несколькими людьми или «на» них пребывал Святой Дух в Танахе:Моше и семьдесят старейшин (Числа 11:17-29), Гидон (Судей 6:34), Йифтах (Судей 11:29), Шимшон (Судей 14:6), Шауль (1 Царств 11:6), Давид (1 Царств 16:13, Псалом 50:13) и посланники Шауля (1 Царств 19:20); еще меньше людей имели Святого Духа «в» себе (Йосеф (Бытие 41:38) и Бецальэль (Исход 31:3)).

26 Отец пришлет Святого Духа в мое [Йешуа] имя. В 15:26 мы читаем: «Я [Йешуа] пошлю вам [Святого Духа] от Отца». То, от кого именно приходит Руах ГаКодеш: от Отца и Сына вместе или только от Отца — кажется весьма отдаленной от повседневной жизни проблемой. Тем не менее, именно этот богословский пункт послужил причиной раскола в 1054 году между греческой православной церковью, центр которой был в Константинополе, и римско-католической церковью, руководящее духовенство которой находилось в Риме. См. ком. к 17:21-23 о конфессиональных распрях.

27 Я даю вам свой шалом, свой мир (покой). «Если Иисус — Мессия, почему же не наступил мир во всем мире?» Этот вопрос часто звучит для того, чтобы доказать при помощи подразумеваемого отрицательного ответа, что притязания Йешуа на мессианство ложны. В самом деле, мечи пока что не перекованы на орала, а народы все еще учатся воевать (Исайя 2:4). Ответ в том, что Йешуа действительно исполняет свое обещание, но не сразу. Мир уже приходит к тем, кто с радостью его принимает, но не к тем, кто отказывается от него, кто активно ему противостоит.

Внутри всякого верующего есть шалом (что означает не только «мир», «покой», но также «здоровье», «благополучие»; см. ком. к Мат. 10:12), который приходит непосредственно от Бога. Это не обманчивый мир, ведущий к самодовольству, глухой к страданиям окружающих, но мир, несущий сострадание, стремящийся к тому, чтобы Божий шалом пребывал в каждом, и побуждающий делать все, чтобы это происходило.
Когда Мессия возвратится, чтобы править железным жезлом (Отк. 12:5, 19:15), он принудит народы прекратить военные действия. Где же сейчас мир на земле? В жизни верующих. В Йешуа черные и белые, израильские евреи и палестинцы, а также другие члены враждующих групп могут почувствовать в себе и друг в друге шалом Йешуа.
28 Отец более велик, нежели я. Йешуа говорит здесь о себе как о человеке с ограниченными возможностями. Ибо, будучи Словом, он обладает славой, равной славе Отца (17:5), будучи человеком, он смирил себя (Фил. 2:6-8); бывало, что он уставал (4:6) и чего-то не знал (Map, 13:32). И при этом в своей сути он и Отец — одно (1:1—3, 5:23, 6:62, 10:30,14:9).

30 Правитель этого мира. См. ком. к 12:31.

31 Вставайте! Пойдемте отсюда! Настало время закончить Пасхальную трапезу и идти в сад Гат-Шманим (Мат. 26:36).