ГЛАВА 7

1—14 Шауль уже показал значение нашей смерти с Мессией (6:1 — 14) и раскрыл концепцию порабощения человека греху (6:15—23, взяв за основу сказанное в 5:12—21). И теперь, связывая эти идеи с Торой, он проводит новою аналогию — брак. Читая эту главу, нужно помнить, что Шауль высоко ценил Тору и не противился ей, как считают некоторые; см. ст. 12 и ком.

В ст. 1 Шауль уточняет, что пишет эти строки тем, кто понимает Тору, то есть, главным образом, евреям, несмотря на то, что все послание адресовано в основном язычникам (см. ком. к 1:56—6).

1—3 Н ет причин ограничивать значение греческого слова номос в этих стихах понятием Тора, поскольку принцип, утверждающий, что после смерти человек освобождается от обязательств перед законом, относится к любому типу закона (см. 4:15 и ком.). Это же самое учение можно обнаружить в раввинских источниках, где оно применено к Торе:

Раби Йоханан сказал: «Что означает выражение „между мертвыми свободный" (Псалом 87:6)? Это значит, что человек освобождается от Торы и заповедей, когда умирает». (Шабат 30а; похожие отрывки находятся в трактатах Шабат 1516, Нида 616 и в одном из ранних сборников мидрашим, Песикта диРав Кагана, Приложение 1:20)

4 Вы умерли для Торы. Это не значит, что умерщвлена (отменена) сама Тора или что верующий не должен отзываться на ее истины. Скорее, смерть верующего относится не ко всей Торе, но к трем ее аспектам: (1) к способности возбуждать в нем грех (ст. 5—14), (2) к способности рождать в нем чувство неискупимой вины (ст. 15—25), и (3) к наказаниям и проклятиям (8:1—4). Несколько примечаний к этим аспектам по порядку (см. также ком. к ст. 6):

(1)Способность Торы возбуждать грех в человеке упоминается ранее (2:18; 3:20; 5:13, 20) и подробно анализируется в ст. 5-14 и далее до 8:13. Эта способность Торы побуждать нас грешить не является ее недостатком, но, скорее, это недостаток нас самих. Здоровый человек процветает в окружении, грозящем смертью больному человеку; таким же образом Тора, приносящая пользу верующему, живущему своей верою, служит инструментом смерти для тех, кто подчинен своему греховному естеству. Наш недостаток в том, что мы обладаем греховной склонностью (5:12—21 и ком.) неверно использовать Тору, превращать ее в систему законничества вместо того, чтобы принимать ее такой, какая она есть, то есть как систему благодати (6:14-15 и ком., 8:2 и ком.).

Тора все же может рождать чувство вины в верующем. Это происходит всякий раз, когда он обнаруживает, насколько далеко его поведение от установленных в Торе стандартов. Но вина не может быть неискупимой. Нужно лишь однажды и навсегда поверить в окончательное умилостивление греха, принесенное Мессией Йешуа (3:21-26), а затем ^постоянно исповедовать эту веру и раскаиваться во всех грехах (1 Йн. 1:9-2:2), возмешая ущерб, нанесенный окружающим, а также уповать на силу Святого Духа (7:25-8:39).

Именно посредством тела Мессии, посредством его искупительной смерти (3:21-26), верующие умерли для наказаний, установленных Торой в случаях ее нарушения. «Мессия искупил нас от проклятия, определенного Торой, приняв проклятие вместо нас» (Гал. 3:13 и ком.). Это объясняется в ст. 6 и ком.

Метафора Шауля несколько раз меняет направление в этом стихе. Именно посредством тела Мессии, посредством нашего союза с ним, который включает в себя и союз с его смертью, верующие умерли (см. 6:2—11) для тех аспектов Торы, на которых подробно останавливается Шауль. В силу того, что имела место смерть, ныне они свободны принадлежать другому. То есть, используя аналогию Шауля в ст. 2—3, они не состоят более в «браке» с законничеством, но свободны вступить в брак и объединиться с Мессией Йешуа, который был воскрешен из мертвых (брак этот свершится в будущем, Отк. 19:6—9). Теперь они способны приносить плод Богу (Мат. 13:8, Йн. 15:1—8). Это означает либо добрые дела (Еф. 2:8—10), что более подходит для противопоставления «плоду смерти» в ст. 5, либо провозглашение Евангелия, в результате чего люди рождаются заново, что ближе контексту о бракосочетании в ст. 2—3.

5 Жили по нашей прежней природе, буквально «во плоти». Греческое саркс, переведенное здесь как «прежняя природа», можно перевести также выражением «старое естество», как в 7:14, 18, 25 и на протяжении всего отрывка 8:3—13. Проблема с переводом саркс словом «плоть» состоит в том, что это подкрепляет ошибочную концепцию, согласно которой Новый Завет якобы устанавливает дуализм между душой или духом как более возвышенной субстанцией и телом, которое считается чем-то низким и недостойным. Разве не это видит современный читатель в других переводах стиха 18а: «Ибо знаю, что не живет во мне, то есть, в плоти моей, доброе» (Синод, пер.)? Обет безбрачия и другие аскетические традиции, распространенные в некоторых христианских конфессиях, воспринимаются как доказательство того, что этому учит Новый Завет, но на самом деле это учение пришло непосредственно из язычества (см. Кор. 2:16—23 и ком.).

Шауль разбирался в психологии. Под понятием «плоть» он подразумевает не просто физическое тело, но все мысли, эмоции и физические

побуждения, которые составляют естество людей, особенно до того, как они спасаются. Шауль говорит: «Если человек находится в союзе с Мессией, он новое творение» (2 Кор. 5:17), то есть он обладает еще одним, новым естеством, управляемым Святым Духом. Старое естество умерло вместе с Йешуа (6:5), и при помощи силы Святого Духа оно будет оставаться мертвым — мы ничем ему не обязаны, чтобы нам исполнять его^ нечестивые побуждения (8:1 — 13). Напротив, будучи в единстве с Йешуа, именно Богу мы обязаны послушанием и должны исполнять Его желания и заповеди. Так надо понимать слово саркс в этих отрывках. Мысль о том, что дух добр, а тело зло, может принадлежать грекам или гностикам, но она не принадлежит ни евреям, ни христианам.

6 П оскольку Йешуа взял на себя наказание, положенное за наше непослушание Торе, то есть смерть, мы освободились (катаргео, как в ст. 2) от этой стороны Торы, которая вынуждает неверующих производить «плод смерти» (ст. 5). В греческом тексте нет слов «этой стороны (Торы)», я добавил их, потому что верующие не освобождены от любой стороны Торы, как объясняется ниже и в ком. к ст. 4. Также в ст. 3 употреблено выражение «той части», которого нет в греческом тексте, но при этом очевидно, что оно подразумевается, поскольку смерть мужа женщины не освобождает ее от послушания остальным аспектам Торы. Та же ситуация и в настоящем стихе. (О правомерности использования переводчиком добавлений к тексту см. Введение к ЕНЗ, раздел V, «Переводчик и его толкование текста»).

Мы освободились от этой стороны Торы, потому что (используя аргументы стихов 1—3) умерли, освободились: (1) от нашей склонности превращать Тору в законничество, (2) от чувства неискупимой вины, следующего за нарушением Торы, и (3) от наказаний и проклятий Торы, предусмотренных за ее нарушение, — то есть от трех аспектов (ст. 4 и ком.), в которых Тора когда-то держала нас в своей власти. В следующих стихах Шауль останавливается на первом аспекте, на нашей склонности превращать Тору в законническую систему по причине столкновения между нашими страстями и греховностью с одной стороны и Торой с другой.

В результате нашего освобождения от того аспекта Торы, который производит плод к смерти, мы служим по-новому, как дает нам Дух, написавший Тору в наших сердцах (Me. 8:8—12, где цитируется Книга Иеремии 31:30-33 (31-34), и Me. 10:15-22, где есть ссылка на Книгу Иезекииля 36:26—27), а не по-старому, следуя букве закона внешне (буквально «в обновлении Духа, а не в ветхости буквы»); ср. 2:29 и 2 Кор. 3:6. Если же Тора записана в сердцах верующих, очевидно, что они не освобождены от любого ее аспекта.

7—25 Н екоторые толкователи полагают, что переживания, описанные в 7-ой главе Поел, к Римлянам, относятся только к неверующим. Как только человек становится верующим в Йешуа, он раз и навсегда переходит на новый уровень переживаний, описанный в главе 8, где грех побеждается силой Святого Духа, и затем продвигается «от славы в славу» (2 Кор. 3:18). Я не думаю, что это соответствует действительности. Спасенные также терпят неудачи в исполнении того, что они проповедуют.

Вот описание, которое я считаю более близким к действительности: когда человек становится верующим в Йешуа, он отдает ему всего себя. Но, возрастая в вере, он находит в себе то, что прежде было скрыто от него, те сферы греха, о которых он не знал ранее и от которых ему тоже приходится избавляться. Каждой такой капитуляции предшествуют переживания 7-ой главы, и сама капитуляция возможна, лишь тогда, когда он желает перейти к новому уровню 8-ой главы книги Римлянам.

7 П отому, что же скажем? Тора греховна (буквально «есть грех»)? В 2:18, 3:20, 5:13, 20 и в предыдущих стихах Шауль заметил, что Тора заставляет людей грешить. Он беспокоится о том, что читатель может прийти к неправомерному выводу, что Тора сама по себе греховна. Отвечая на свой вопрос, Шауль использует наиболее сильное отрицание: «Да запретят Небеса!» (см. ком. к 3:4). Далее он продолжает исследовать то, как «святая, справедливая и добрая» Тора способна возбуждать грех. Дело в том, что это наш недостаток, но не Торы.

«Не пожелай». Десятую заповедь (Исход 20:14 (17), Второзаконие 5:18; см. ком. к Мат. 5:22) можно нарушить, не производя никакого внешнего действия: питать зависть в сердце — это уже грех. Таким образом, этот пример также доказывает, что Тору невозможно переделать в систему правил поведения, исполняемых механически (законнически).

8 Грех, пользуясь возможностью. Здесь значение, подразумеваемое Шаулем под словом «грех», близко к раввинскому понятию ецер ра, «склонность ко злу». Не разделяя мнения раввинов, которые считают, что человек может сам побороть грех, Шауль описывает его здесь и далее до ст. 25 как нечто «безгранично греховное» (ст. 13), неуправляемое волей человека. Больше о ецер ра см. пункт В (4)(г) и раздел Г в ком. к 5:12-21.

Вне Торы грех мертв. Это одновременно и внешнее применение принципа, изложенного в 4:15б, и скрытая аналогия: «там, где нет закона, нет и нарушения». Внешнее применение заключается в том, что Тора, будучи законом, «дает понятие» о преступлениях (см. Гал. 3:21 и ком.). Скрытая аналогия состоит в том, что Тора, будучи учением Божьим и Его воззванием к совести человека (ср. 2:14—15), «производит» грех, как это объясняется в следующих стихах.

9 См. ком. к ст. 4. Клод Г. Монтефиоре пишет;

Раввины утверждают, что единственным эффективным средством от склонности ко злу является изучение исполнения Закона. Но и они, похоже, иногда осознают (хотя бы в этом беря пример с Павла!), что ецер га-pa возбуждается запретами Закона. Возможно, таково предположение в следующей истории:

Склонность ко злу желает только запрещенного. Раби Мена (в День Умилостивления, когда запрещается пить) пошел к раби Хагаю, который был болен. Раби Хагай сказал: «Я хочу пить». Раби Мена сказал: «Пей». Затем он покинул его. Спустя час он вернулся и сказал: «Ты все еще хочешь пить?» Тот ответил: «Как только ты позволил мне пить, желание это покинуло меня». (Иерусалимский Талмуд, Йома VI, Раздел 4, 43 d, строка 21). («Антология раввинов», с, 302)

10 Заповедь, которая должна была дать мне жизнь, оказалась несущей смерть. Шауль не единственный еврейский автор, указывающий на то, что животворящая Тора производит смерть, когда ее отвергают или используют не по назначению (ср. 1 Тим. 1:8—9):

Раби Танхума сказал: «Голос Господа сошел от Синая двумя способами: он погубил язычников, которые не приняли его, но дал жизнь Израилю, принявшему Тору». (Исход Рабба 5:9)

Раби Йегошуа бен-Леви сказал: «Каково' значение стиха: „Вот Тора, которую предложил Моисей сынам Израиле-вым" (Второзаконие 4:44)? Это значит, что если человек достоин награды, она становится для него лекарством, дающим жизнь; если же нет, она становится смертельным ядом». (Йома 726)

См. также 2 Кор. 2:16, Me. 4:12, Отк. 1:16.

12 Т ак что Тора свята; то есть заповедь свята, справедлива и добра. Этот стих трудно понять тем, кто считает, что Шауль пытался избавиться от еврейского Закона, чтобы язычникам было проще обращаться в христианство. Он доказывает, что Шауль сохранил еврейское отношение к Закону и не искал способа отменить его. Стих свидетельствует о том, что Шауль высоко чтил Тору в течение всей своей жизни. Это подтверждается тем, что он всегда соблюдал ее повеления (см. ком. к

Деят. 13:9 и к 21:21). Такое отношение воспитано в нем с детства, поскольку его родители были фарисеями (Деят. 23:6); должно быть, оно только окрепло во время обучения у рабана Гамлиэля (Деят. 22:3). Нет оснований предполагать, что, приобщившись к вере в Йешуа, пришедшего «не отменить Тору» (Мат. 5:17), Шауль изменил свое отношение. Можно было бы избежать очень многих ошибок в понимании отношения Шауля к Закону, если бы этот стих воспринимался как его кредо в отношении Закона. Божья святая Тора, руководящая святой жизнью, не изменяется. Почему? Потому что Сам Бог не изменяется (Малахия 3:6), святость не подвержена переменам. Более того, этот стих не единственное подтверждение. См. также стихи 10, 14, 16, 22, а также 8:2, 4, 7—8, указывающие на то, что Шауль высоко ценил Тору.

14 Ибо мы знаем, и не нуждаемся в доказательствах, что Тора от Святого Духа. Это замечание показывает, что Шауль, будучи мессианским евреем, сохранил благоговейное отношение к Торе, так как в поддержку своего мнения он высказывает утверждение, не пытаясь отстаивать его. Шауль ожидает, что читатели примут его как аксиому, не требующую доказательств.

Я привязан к старому естеству, буквально «я плотской». См. ком. к ст. 5.

15—25 Шауль описывает разочарование, настигающее всякого, кому не удается жить в соответствии с правильными принципами. Человек, страдающий «дурными привычками», например, курением или перееданием, знает эту истину слишком хорошо. Как сказал Йешуа: «Дух бодр, а плоть [«старое естество» (ком. к ст. 5)] немощна» (Мат. 26:41, Синод, пер.).

«Грех» во всей этой главе, и особенно в данном отрывке, показан как некая чуждая сущность, которая действует в 'нас независимо от нашей воли, противоборствуя ей, приводя нас, в конце концов, к поражению и разочарованию (ст. 24). (На самом деле, это не совсем так: лишь когда мы не пользуемся^ Божьим способом борьбы с грехом — Святым Духом через Мессию Йешуа (7:25—8:39) — лишь тогда мы терпим поражение.) Такой прием персонификации греха можно обнаружить и в еврейских источниках, например:

Раби Йицхак сказал: «Сначала грех ведет себя, как случайный гость, потом — как гость, остающийся на какое-то время, а в конце — как хозяин дома». (Бытие Рабба 22:6; Талмуд, Сукка 526; ср. Яак. 1:14-15)

Как уже говорилось в ком. к 5:12—21, иудаизм делает ударение на способности человека победить эту чуждую сущность, грех (или ецер

ра), что возможно посредством послушания Торе. Шауль согласен с этим, но он добавляет, что ничего у нас не получится до тех пор, пока мы не перестанем пытаться победить грех собственными силами и не примем Божью помощь через Йешуа (ст. 24—25). Именно в этом состоит послушание Торе.

17—19 Но уже не «истинный я» поступаю так, буквально «Но теперь я не делаю этого» (также в ст. 20), но грех, поселившийся во мне. Одно из знаменитых высказываний Флипа Уилсона гласит: «Дьявол заставил меня сделать это». Он мог выходить сухим из воды, виня дьявола в своих проступках, потому что он телевизионный комик. Но если я серьезно отношусь к своим грехам, я не могу винить дьявола или грех, живущий во мне, или мое старое естество (буквально «мою плоть»; см. ком. к ст. 5); я сам должен нести ответственность: я сделал это. Проводя различие между «истинным мной» и «грехом, поселившемся во мне», Шауль не стремится оправдать меня, но указывает на тот факт, что спасение рождает в человеке новое естество, находящееся в гармонии со Святым Духом. Далее до 8:13 он продолжает приводить примеры, подтверждающие его мысль.

21—23 Правила, своего рода искаженной «торы». Вся эта фраза является переводом одного греческого слова номос, которое может иметь, по крайней мере, три следующих значения: (1) «закон» в смысле «законодательство», «устав»; (2) «закон» в смысле «правило», «норма»; и (3) «Закон Моисея», Тора; см. ком. к 3:206. В этих стихах Шауль использует игру слов, ссылаясь на все три значения. Грех отождествлен с личностью, которая как бы создала свою собственную гору Синай и там дала свою собственную тору, которая, хочешь не хочешь, заставляет нас повиноваться нашему старому естеству («плоти», ком. к ст. 5). Это относится и к ст. 25 и 8:2.

Мучительный вопль побежденного человека, раздираемого на части этим внутренним конфликтом, приводит к отчаянному вопросу, по-видимому, обращенному к голым стенам и пустому небу: Кто спасет меня, «истинного меня» (ст. 17 и ком.) или «мой разум» (8:5), неразрывно связанный с «моим старым естеством» (ст. 18) и потому безнадежно беспомощный в борьбе против послушания старого естества «торе» греха. Кто спасет от этого тела, приговоренного к смерти, буквально «от тела этой смерти»?

Это ответ на вопрос, заданный в ст. 24: Благодарю Бога, Он спасет меня от моего обреченного на смерть тела, контролируемого грехом. Как это произойдет? Через Мессию Йешуа, нашего Господа. Слова «Он спасет» отсутствуют в греческом тексте, но здесь они добавлены, чтобы точнее передать смысл.

Дословный перевод с греческого, означающий, практически, то же самое, гласит: «Благодать Бога, через Мессию Иешуа, нашего Господа». Он тоже содержит в себе ответ на заданный вопрос.

Обычный перевод, основанный на другом подходе к греческой грамматике, таков: «Благодарение Богу, через Мессию Йешуа, нашего Господа». То есть выражена благодарность Богу через Йешуа. Это совершенно правильно (см. 1:8), но неуместно в данном случае, поскольку поставленный выше вопрос (ст. 24) остается без ответа